Юксель Гюлер: «Мир вступает в новый энергетический порядок; вопрос уже не только в цене нефти, но и в безопасности энергоснабжения»

«2026 год показал, что энергетика по-прежнему в центре мировой политики»

Wellficent: Как вы оцениваете 2026 год с точки зрения энергетических рынков?

Юксель Гюлер: 2026 год напомнил нам крайне важную истину: энергетика никогда не была просто экономическим товаром. Это также вопрос внешней политики, национальной безопасности, промышленной политики и геополитической силы.

Долгое время для оценки цены нефти могло быть достаточно смотреть на баланс спроса и предложения, запасы, политику добычи ОПЕК+ и мировой экономический рост. Сегодня уравнение стало гораздо сложнее.

В ценообразование теперь напрямую входят вопросы о том, через какие проливы могут пройти танкеры, может ли безопасно работать нефтеперерабатывающий завод, угрожает ли политический риск СПГ-терминалу, останутся ли открытыми торговые маршруты и будут ли страны использовать стратегические резервы.

Политические и геополитические события во всём мире в 2026 году существенно усилили давление на цены на нефть. Но, на мой взгляд, ошибочно смотреть только на цену нефти. Главное изменение — безопасность энергоснабжения вновь оказалась в центре экономических стратегий стран.

Сегодня правительства уже не спрашивают только: «Как купить энергию подешевле?»

Они спрашивают: «Откуда я получаю энергию, каким маршрутом она поступает, есть ли у меня альтернатива, если маршрут закроется, насколько устойчива моя энергосистема во время кризиса и кто контролирует критическую инфраструктуру?»

Это чрезвычайно важный сдвиг парадигмы.

«Проблема в Ормузском проливе больше не касается только Ближнего Востока»

Wellficent: Почему события на Ближнем Востоке так быстро влияют на рынок нефти?

Юксель Гюлер: Потому что география по-прежнему чрезвычайно важна для энергетического рынка.

Если посмотреть на карту мировых потоков энергии, некоторые точки имеют исключительное стратегическое значение. Прежде всего это Ормузский пролив; к ним также относятся Баб-эль-Мандеб, Суэцкий канал и другие важные морские пути.

Серьёзный сбой на одном из этих маршрутов влияет не только на страны региона. Последствия распространяются по широкой экономической цепочке — от нефтеперерабатывающего завода в Азии до промышленного предприятия в Европе, а также на авиакомпании и логистические компании.

Кроме того, рынок учитывает не только уже произошедшие потери поставок, но и потенциальные риски.

Это одна из важных особенностей энергетических рынков.

Вероятность закрытия трубопровода ещё до его перекрытия, риск атаки до повреждения терминала или неопределённость безопасного прохода до полного закрытия пролива уже могут влиять на цены.

Поэтому геополитическая премия за риск иногда меняется даже быстрее, чем физические потери поставок.

События 2026 года вновь показали, что энергетическая инфраструктура стала стратегической инфраструктурой безопасности, выходящей за рамки обычной экономической инфраструктуры.

«Важно не только то, что нефть достигла 100 долларов, но и как долго она там останется»

Wellficent: Как вы оцениваете рост цен на нефть?

Юксель Гюлер: Я не думаю, что достаточно рассматривать какой-либо уровень цены на нефть отдельно от контекста.

Нефть дороже 100 долларов, конечно, важна для мировой экономики. Но для меня важнее понять: это результат временного геополитического шока или признак структурного дисбаланса, который сохранится надолго?

Экономические последствия этих вариантов совершенно разные.

Кратковременный скачок цен частично можно сдержать за счёт резервов, альтернативных поставок или увеличения добычи. Но высокие цены на энергию, сохраняющиеся долго, распространяются почти на все сферы экономики — от инфляции и транспорта до удобрений, стали, производства электроэнергии и потребительских цен.

Фактически энергия — это невидимый ресурс экономики.

Многие оценивают цену нефти только по бензину для своей машины. Однако она влияет на логистические расходы, сельское хозяйство, нефтехимию, пластмассы, авиацию и себестоимость тысяч разных товаров.

Поэтому длительный рост цен на нефть — не только вопрос энергетического сектора, но и макроэкономическая проблема.

«Высвобождение стратегических резервов посылает важный сигнал»

Wellficent: Как вы оцениваете использование крупными экономиками стратегических запасов нефти?

Юксель Гюлер: Стратегические резервы создали именно для таких периодов.

Но здесь есть два разных сигнала.

Первый — физическое смягчение ситуации на рынке.

Второй — психологический сигнал.

Правительства говорят рынкам: «Если возникнет серьёзная угроза надёжности поставок, у нас есть возможность вмешаться».

Это может снизить волатильность в краткосрочной перспективе.

Но нужно помнить, что резервы не бесконечны. Стратегические запасы в основном помогают справляться с временными потрясениями и не решают структурных проблем предложения.

Долгосрочное решение — развивать диверсификацию источников, мощности добычи, хранилища, СПГ-терминалы, трубопроводы, электросети, атомную энергетику и инвестиции в возобновляемые источники вместе.

Я не считаю безопасность энергоснабжения задачей, которую может решить одна технология.

«Война России и Украины навсегда изменила энергетическую карту»

Wellficent: Каково будет долгосрочное влияние российско-украинской войны на энергетический рынок?

Юксель Гюлер: Одно из важнейших последствий этой войны — изменение европейского взгляда на безопасность энергоснабжения.

Чрезвычайно важно и то, что сама энергетическая инфраструктура стала частью конфликта.

Нефтеперерабатывающие заводы, электростанции, линии электропередачи, газовая инфраструктура и важные логистические узлы теперь находятся в центре экономических последствий войны.

Из этого следует главный урок:

Устойчивость энергосистемы страны нельзя измерять только установленной мощностью генерации.

Также важны централизация генерации, разнообразие источников топлива, устойчивость сети, скорость замены критических трансформаторов и оборудования, а также наличие резервных мощностей.

В ближайшие годы «энергетическая устойчивость» станет гораздо более крупным направлением инвестиций.

Это крайне важно и для наших сфер деятельности: выработки электроэнергии, энергетической инфраструктуры, EPC, энергетического оборудования и энергосистем.

«Считать соперничество США и Китая только торговой войной — значит упускать главное»

Wellficent: Как соперничество США и Китая влияет на энергетический сектор?

Юксель Гюлер: Неверно оценивать отношения США и Китая только через таможенные пошлины.

Здесь идёт гораздо более масштабная технологическая и промышленная конкуренция.

Полупроводники, искусственный интеллект, аккумуляторы, электромобили, производство солнечных панелей, критически важные минералы, системы накопления энергии и электрическая инфраструктура — важные составляющие этой конкуренции.

Экономическую мощь в XXI веке будут определять не только размеры запасов нефти.

Решающими также будут объёмы выработки электроэнергии, надёжность её передачи и способность превращать её в производство с высокой добавленной стоимостью.

Поэтому промышленную политику США и Китая нельзя рассматривать отдельно от их энергетической политики.

Энергетика становится инфраструктурой технологического соперничества.

«Электричество — невидимое сырьё искусственного интеллекта»

Wellficent: Действительно ли искусственный интеллект способен настолько повлиять на энергетический сектор?

Юксель Гюлер: Безусловно.

Сегодня об ИИ часто говорят с точки зрения программного обеспечения, но в физическом мире для его работы нужны центры обработки данных, а им необходима очень мощная электрическая инфраструктура.

Скажу совсем просто:

Невидимое сырьё искусственного интеллекта — это электричество.

Более крупные модели, центры обработки данных и вычислительные мощности означают большее потребление электроэнергии.

Но дело не только в общем объёме энергии.

Для центра обработки данных критически важны качество и непрерывность питания, мощность сети и резервные системы.

Поэтому в следующем десятилетии инвестиции в ИИ будут развивать не только технологические компании.

Они напрямую повлияют также на производителей трансформаторов, компании линий электропередачи, электротехнические фирмы, EPC-подрядчиков, изготовителей газовых турбин, атомную энергетику и технологии хранения энергии.

В определённом смысле цифровая экономика вновь связывается с физической энергетической инфраструктурой.

«Электроэнергия станет одним из важнейших стратегических товаров следующего периода»

Wellficent: Как вы думаете, значение нефти будет снижаться?

Юксель Гюлер: Нефть ещё долго будет иметь огромное значение для мировой экономики.

Но центр тяжести энергосистемы постепенно смещается к электроэнергии.

Электромобили, центры обработки данных, искусственный интеллект, электрификация промышленности, тепловые насосы и рост цифровой инфраструктуры увеличивают спрос на электричество.

Поэтому я считаю, что электроэнергетическая инфраструктура станет одной из крупнейших сфер инвестиций следующего периода.

Миру нужны значительные инвестиции в генерирующие мощности, но одного строительства электростанций недостаточно.

Выработанную электроэнергию нужно передать потребителям.

Поэтому столь же критичны линии электропередачи, распределительные системы, высоковольтное оборудование, трансформаторы, распределительные устройства, накопители энергии и технологии управления сетью.

Во многих странах построить новую электростанцию уже проще, чем получить доступ к мощности для подключения к сети.

Это чрезвычайно важный сигнал.

«Для атомной энергетики начинается новая серьёзная эпоха»

Wellficent: Как вы оцениваете возвращение атомной энергетики в повестку?

Юксель Гюлер: Я не считаю это неожиданным.

С одной стороны, мы стремимся сокращать выбросы углерода; с другой — быстро растёт спрос на электроэнергию, а также необходима бесперебойная базовая генерация.

Если учесть эти три обстоятельства вместе, возвращение атомной энергетики в повестку вполне закономерно.

Круглосуточная бесперебойная электроэнергия особенно важна для центров обработки данных и энергоёмких отраслей.

Возобновляемая энергетика незаменима для перехода, но систему нужно балансировать в часы отсутствия солнца или достаточного ветра.

Поэтому я не думаю, что в будущем победит только один источник энергии.

Мы увидим гибридные системы, где вместе работают атомная энергетика, природный газ, солнце, ветер, гидроэнергия и накопление энергии.

«Роль природного газа как переходного топлива может продлиться дольше, чем мы думали»

Wellficent: Каким вы видите будущее природного газа?

Юксель Гюлер: Думаю, природный газ будет играть важную роль, особенно в балансировке энергосистем.

С ростом мощностей возобновляемой энергетики увеличивается потребность в гибкой генерации.

Одно из преимуществ газовых турбин — возможность быстро запустить их при необходимости.

Одновременно благодаря СПГ торговля природным газом становится всё более глобальной.

Раньше география газовой торговли гораздо сильнее зависела от трубопроводов. СПГ изменил её характер.

Это повышает значение США, Катара, Африки, Австралии и других регионов-производителей для мировой энергетической безопасности.

Однако 2026 год ясно показал, что СПГ тоже зависит от геополитики.

«Энергетический переход не закончился; он становится реалистичнее»

Wellficent: Замедлят ли недавние события переход к зелёной энергетике?

Юксель Гюлер: Не думаю, что энергетический переход прекратится. Напротив, он продолжится.

Но, полагаю, он станет прагматичнее.

Энергетическая политика должна одновременно решать три задачи:

Энергия должна быть устойчивой.

Она должна быть экономически доступной.

И прежде всего она должна быть надёжной.

Если сосредоточиться только на одной задаче, система не будет устойчивой.

Если утратить безопасность энергоснабжения, можно потерять промышленность.

Если не контролировать расходы на энергию, можно утратить конкурентоспособность.

Если полностью пренебречь экологическим переходом, в долгосрочной перспективе возникнут другие проблемы.

Поэтому энергосистема будущего должна опираться на инженерные решения, а не идеологию.

«Этот период открывает для Турции важное окно возможностей»

Wellficent: Какое положение может занять Турция в новом энергетическом порядке?

Юксель Гюлер: Географическое положение Турции исключительно выгодно.

Мы находимся между Европой, Ближним Востоком, Кавказом, Центральной Азией и Средиземноморьем.

Но само по себе географическое положение не является преимуществом. Его нужно подкрепить инфраструктурой и промышленными мощностями.

Я не думаю, что Турции достаточно быть только транзитной страной для энергоресурсов.

Она должна стать центром производства энергетического оборудования и инженерных услуг, строительства электростанций, выпуска трансформаторов, разработки сетевых технологий и экспорта EPC-услуг в соседние страны.

Именно здесь создаётся настоящая добавленная стоимость.

У Турции большой инженерный опыт в энергетике. У нас сильная производственная экосистема, способная работать с рынками Европы, Ближнего Востока, Африки и Центральной Азии.

Если правильно использовать эти возможности, в будущем мы сможем не только импортировать энергию и обеспечивать её транзит, но и экспортировать энергетические технологии и инженерные услуги.

«Следующее десятилетие станет периодом перестройки энергетической инфраструктуры»

Wellficent: Если бы нужно было описать грядущие годы одним предложением, что бы вы сказали?

Юксель Гюлер: Думаю, следующее десятилетие станет периодом перестройки мировой энергетической инфраструктуры.

К этому одновременно привели несколько причин.

С одной стороны, электросети стареют.

С другой — растут инвестиции в возобновляемую энергетику.

Появляется новый спрос на электричество со стороны искусственного интеллекта и центров обработки данных.

Растёт число электромобилей.

Из-за геополитических рисков необходимо диверсифицировать источники.

Безопасность энергоснабжения стимулирует новые инвестиции в атомную энергетику и природный газ.

Кроме того, нужны гораздо более мощные электросети, способные соединить всё это.

Поэтому энергетический сектор станет не только крупнее, но и гораздо стратегически важнее.

На мой взгляд, события 2026 года выходят за рамки временных колебаний.

Мы видим признаки более масштабной трансформации мировой энергосистемы.

Раньше страны формировали энергетическую политику преимущественно исходя из стоимости.

Теперь к уравнению добавилась безопасность.

В будущем энергетические мощности будут напрямую означать экономическую и технологическую силу.

Я бы подвёл итог так:

В первой половине XXI века владение нефтяными ресурсами было стратегической силой. В следующем периоде способность производить надёжную, масштабируемую и конкурентоспособную электроэнергию будет как минимум столь же стратегически важна, как нефть.

И, на мой взгляд, страны, компании и инвесторы должны принимать решения на следующее десятилетие с учётом этой реальности.